В Куанду ехали по разным причинам. Кто за романтикой, кто за чеком на машину, кто на время, а Лидия Михайловна Яричук ехала жить. Через морозы, тайгу, утраты и тяжёлую работу прошла она и не просто осталась здесь – она строила этот посёлок вместе со страной.
Мы поговорили с Лидией Михайловной Яричук о жизни в Куанде, семье и работе на БАМе.
Лидия Михайловна, расскажите, где вы родились и каким было ваше детство?
– Родилась я в Челябинске в 1947 году. Родители работали на Челябинском тракторном заводе, послевоенное время было тяжёлое, но люди тогда были другого склада – дружнее, более сплочённые. В семье нас было трое: я, сестра и младший брат. Родители работали, мы росли, учились. В школе про нашу семью однажды написали: «культурная семья рабочего». Наверное, это многое говорит о том времени. Особых мечтаний в детстве у меня не было – тогда не принято было мечтать вслух. Жили, как все в то время жили.
Но всё-таки что-то в памяти осталось особенно ярким?
– Да. Летом мы с бабушкой поехали к родственникам в Красноярский край. Ехали автобусом от Ачинска, по серпантинной дороге, а внизу тайга кругом, небольшой посёлок и механический завод. И знаете, с высоты это было красиво. Этот вид почему-то запал мне в душу. Тогда я ещё не понимала, что тайга потом станет моей судьбой.
Как вы оказались на БАМе?
– Уже во взрослой жизни. Я вышла замуж, муж был человеком романтического склада. Однажды к нам приехал его родственник, геолог, он работал в Чаре. И сказал: «Хотите настоящей романтики –приезжайте». Муж уехал первым, а через полгода мы с сыном прилетели следом. Это было зимой. Мороз минус 52 градуса. Сыну не было и трёх лет, я его кутала во всё, что было. Муж сказал: «Если не понравится, поедем назад». Но я сразу поняла: нет, я здесь останусь.
Это было непростое решение?
– Очень непростое. Мы жили высоко в горах, в геологическом посёлке, который располагался на высоте около 1300 метров над уровнем моря. Весной у меня началось кислородное голодание.
После этого вы же могли уехать?
– Могла. В 1980 году мы с сыном поехали в отпуск в Челябинск. Родители уговаривали: «Оставайся, зачем тебе всё это?» Мне даже предложили работу. Но меня хватило на три месяца. Что-то тянуло обратно. И вот я вернулась.
Как в вашей жизни появилась Куанда?
– Тогда Южно-Сулуматская геологическая партия уже сворачивались. Я устроилась на работу в камеральный отдел в Чаре. А потом переехала в Куанду по семейным обстоятельствам. Для меня тогда это было просто слово – «Куанда». Но я всё-таки решила рискнуть и поехала. 23 сентября 1981 года мы с сыном прилетели в Куанду на вертолёте. День был удивительно солнечный. Жёлтая листва, тайга… Оказалось, что бригада мужа уже строит дом. Представляете, при мне вставляли оконные рамы. Далее пошли сильные морозы. Так мы и начали здесь жить.
Какими были первые годы в Куанде?
– Очень тяжёлыми и очень настоящими. В 1982 году родился мой второй сын Дима. Родился он в нашем медпункте, маленьком домике с балкончиком. Он был одним из первых новорождённых посёлка. Тогда даже торжественную регистрацию сделали, родителям вручили конверты с письмами, которые нужно было открыть в день совершеннолетия детей. Мы сохранили этот конверт и открыли его через 18 лет. Письмо было очень патриотичное, мы его до сих пор храним.
Вы сразу нашли работу?
– В то время я работала страховым агентом в компании «Госстрах» в Куанде. Но когда родился Дима, ездить с отчётами стало сложно. Приходилось ездить на вахтовках, иногда с десятимесячным ребёнком на руках. Ночевали где придётся – даже на стульях в «БАМстройпути», если не успевали на машину. Потом я решила сменить работу и пошла в котельную. Раньше я физически не работала. После первой смены сидела и считала синяки на руках и ногах. Соседки говорили: «Мы думали, ты лопату сразу бросишь». А я осталась. Зимой я работала в котельной, а с весны до осени – на стройке. Так было принято: после окончания отопительного сезона нас направляли на другие работы, чтобы мы не сидели без дела. Я работала почти на всех объектах Куанды, кроме жилых домов.
Это, наверное, сказалось на здоровье?
– Конечно. Годы своё взяли. Но тогда мы об этом не думали. Коллектив был очень дружный. Помогали друг другу и в работе, и в жизни.
Посёлок рос у вас на глазах!
– Да. Строились школа, спортзал, больница, прошу заметить –не поликлиника, а настоящая большая больница с операционной и рентгеном. Помню, как мы с колясками гуляли по ещё не отсыпанной дороге. Однажды услышали ритмичный звук – прошёл вездеход. И мы сказали: «Когда-нибудь так будут стучать колёса поездов». И дождались.
У вас были мысли уехать?
– Никогда. Меня звали в Челябинск, потом в Волгодонск – там родные, квартира. Но я всегда говорила: «Нет, мне здесь лучше. Здесь мой мир. Здесь люди друг друга знают в лицо и по имени. Я до сих пор, встречая взрослых мужчин, называю их детскими именами, ведь они выросли на моих глазах».
Чем для вас стала Куанда?
– Для меня Куанда – это дом и родина. Я прикипела к этому месту и всегда за него вступлюсь. Здесь у нас свой микромир.
Чтобы вам хотелось бы сказать в завершение?
– Жизнь была трудной, но настоящей, и я ни о чём не жалею. Было тяжело, были потери. Но природа, тайга, чистый воздух, тишина. И главное – память. А пока живы люди, которые помнят нас, живы мы и жива история.
